Интервью

Дина Рубина: "Никто из писателей не был душкой"

Дина Рубина

Дина Ильинична, первое Ваше произведение было опубликовано, когда Вам было шестнадцать лет, а в каком возрасте Вы ощутили себя настоящим писателем?

А вот тогда и ощутила. Тут ведь совершенно неважно – понимает ли что-то автор о «качестве» своей литературы, или нет. Если он считает, что должен писать всегда, что бы ни случилось, будут или не будут печатать его произведения, значит, он решил, что его профессия – писатель. А ведь мне еще и гонорары платили, и немалые – журнал «Юность» выходил тиражом под 3 миллиона. Так что, я с подросткового возраста стала самым настоящим профессиональным писателем: я писала и получала за это деньги.

Вы уехали из России двадцать лет назад, как часто Вы приезжаете на родину? Замечаете ли Вы перемены, к лучшему или к худшему? Никогда не возникало желания вернуться?

В Россию я приезжаю примерно раз в год – представлять новую книгу; если ее нет, то приезжаю реже. Соответственно, не могу, не имею права говорить авторитетно и доказательно, что там к лучшему, а что – к худшему. Могу говорить на уровне ощущений. А ощущения у меня в этом вопросе настолько сложны и многоуровневы, что это, пожалуй, уже интимные переживания. Оставим их.

Желания вернуться у меня не возникало никогда, вероятно из-за кардинальности характера: я человек решительный и отвечающий за свои поступки. Кроме того, биография писателя – тоже вещь нешуточная. Что ж это я примусь туда-сюда бегать? Да и зачем? Я живу в своей стране, со всей моей семьей, мне тут нравится. Книги можно писать где угодно, Интернет работает…

Кто первые читатели Ваших книг? Родные, друзья, или редактор?

Как правило, мой муж (он очень хорошо чувствует все промахи и шероховатости стиля) и двое друзей, которым доверяю.

В своих произведениях Вы неизменно затрагиваете профессиональную деятельность героев, на это подчас все завязано, Вы раскрываете глубоко специфические моменты, а профессии у героев самые разные. Как набирается материал для романа, его фактура?

Это очень многотрудный процесс. Я сначала работаю с материалом, с корреспондентами, с профессионалами своего дела. Это многие месяцы изнурительной работы. Как правило, объем подготовительного материала к роману в несколько раз превышает объем самого романа. Погружение в новую тему для меня всегда - как погружение в шахту. Работа тяжелая, шахтерская. Писала об этом много раз.

Когда работаете над новым произведением, придерживаетесь ли Вы какого-то плана? Основная сюжетная линия, боковые, отдельная разработка для каждого персонажа, равномерное распределение кульминационных моментов, которые должны держать внимание читателя? И вообще, как Вы считаете, можно ли «алгеброй гармонию поверить»?

Строительство новой книги всегда происходит по-разному. Все зависит от темы, от героев, от задуманной формы. Само собой, приступая к работе над романом, я держу в голове общий план характеров, нескольких подтем, и главное – интонации всей вещи. Все очень похоже на музыкальные формы: мне тут легко, у меня ведь консерваторское образования. Но главное: интонация. Это – вектор, который тебя ведет в правильном направлении. Насчет алгебры и гармонии не скажу, но существуют, конечно, основные законы построения крупных литературных форм. Это уже дело профессионального опыта, стиля, роста.

В романе «Почерк Леонардо» Вы глубоко проникли во внутренний мир своей «зеркальной» героини, начиная с самого детства. Что послужило толчком к созданию столь необычного образа?

Я много раз отвечала на этот вопрос, во многих интервью, не хочется повторяться. Отмечу только, что роман «Почерк Леонардо» - первый в трилогии, которая скоро выйдет в одной книге, с такой вот аннотацией:
«На первый взгляд сюжеты романов ни в чем не пересекаются. Это разные темы, разные истории, разные герои. И все-же, по мере продвижения к финалу последнего романа трилогии "Синдром Петрушки", основной замысел автора, поначалу мерцавший за перепетиями событий, за сложной игрой смыслов, за постоянным двоением тем и героев, неожиданно вспыхивающий в деталях, воплощается в более явные образы. И тогда обнаруживается внутреннее сходство героев. Все они - странные "люди воздуха", - подчас в самом буквальном смысле: воздушная гимнастка Анна из "Почерка Леонардо" всю жизнь посвящает зеркалам, их глубинной сути; талантливый художник Захар Кордовин свой немалый дар отдает сотворению подделок, иллюзий; гениальный кукольник Петя из "Синдрома Петрушки" вообще занят созданием "иной реальности" - жизни кукол. И апогей этой немыслимой "легкости бытия" - его танец с пустотой в эпилоге».

Дина Ильинична, у Вас есть собственный сайт, он «живой», действующий, наверняка через него Вам пишут многие поклонники Вашего творчества. Читаете ли Вы письма сами или передоверяете кому-нибудь? Отвечаете ли на них?

Я, к сожалению, никогда никому ничего не передоверяю. Сама читаю, и сама отвечаю – правда, не на все письма, а только на те, которые меня заинтересовывают. И то сказать: в день только с сайта я получаю более двух десятков писем. Жизнь у меня напряженная, рабочая, ни минуты свободной, так что, это – серьезная нагрузка, которую я, в силу своей трагической обязательности, передоверить никому не могу.

Как Вы считаете, имеет ли значение натура писателя, его характер? Иными словами, можно ли быть плохим, злым человеком в жизни, и успешным, читаемым, любимым публикой автором?

Сколько угодно! Никто из писателей не был душкой. И работа вредная, и талант благодушествовать не велит, и писательское зрение достается обычно людям острым и не добреньким. Помните, у Набокова: «Господин со слишком добрыми для писателя глазами»? Никто из известных русских писателей не был так называемым «хорошим человеком» - в общепринятом смысле этого понятия. Издержки профессии.

ЛитАкадемия благодарит Дину Рубину за долгожданное интервью!

Беседовала: Татьяна Осипцова, "ЛитАкадемия"
Фото сайта www.itogi.ru
31 января 2011 г.