Интервью

Как жить в гармонии с собой?

Дина РубинаДина Рубина

«С возрастом у меня все больше хороших перспектив. Не знаю, что будет в 85, но пока мне кажется, впереди у меня несколько приятных десятилетий, и я намерена недурно их провести с самой собой»

Дина Рубина родилась в 1953 году в Ташкенте. Первый рассказ был опубликован в журнале «Юность», когда Дине исполнилось 16 лет. В 1990 году вместе с семьей репатриировалась в Израиль. С романом «На солнечной стороне улицы» стала лауреатом премии «Большая книга» за 2007 год. Новый роман «Белая голубка Кордовы» выходит в издательстве «Эксмо».

— Как меняется с возрастом ваше отношение к жизни?

— Я скажу так: с возрастом мне становится все уютнее жить. Кажется, у Довлатова есть замечательный эпизод, где встречаются двое пожилых мужчин, и один спрашивает другого: «Как поживаешь?» – «Я в порядке. А ты как?» – «А я стал абсолютным импотентом. И, знаешь, прямо гора с плеч: столько свободного времени появилось!» Конечно, это шутка. Но я вспоминаю свою бурную молодость, когда мне постоянно нужно было куда-то бежать и что-то делать, ведь я очень импульсивный человек. С самого утра я находила себе жутко интересные занятия. Конечно, я писала, но не работала так систематически и упорно, как сейчас. И чем дальше, тем в большее согласие я прихожу с самой собой. Я научилась с собой договариваться и даже обращаться к себе по имени-отчеству. Например, если приглашена на какое-нибудь официальное действо, и мне сильно этого не хочется, я в последний момент вдруг говорю себе: «Дина Ильинична, а зачем вы, старая калоша, туда настропалились? К чему вам вся эта никчемная тусовка? Ну-ка, расслабьтесь Дина Ильинична...». Снимаю телефонную трубку и вежливо говорю организаторам: «Я, знаете, сегодня очень много работала. Как-то подустала, тащиться на вашу презентацию мне неохота. Извините, пожалуйста». И потом весь вечер счастлива своей свободой, потому что могу раскрыть книгу или просто повидаться с дочерью, прошвырнуться с ней по магазинчикам. Очень люблю подобное времяпровождение. Так что, с возрастом у меня появляется все больше хороших перспектив. Не знаю, что будет в восемьдесят пять, но пока мне кажется, впереди у меня несколько хороших десятилетий и я намерена их недурно провести с самой собой.

— Дина Ильинична, от каких лишних дел вы отказались в последнее время?

— Во-первых, от телевизора и прессы. С 2000 по 2003 год я работала главой Отдела общественных и культурных связей – израильской организации в Москве. По гороскопу я Дева,  человек обязательный и очень строящий  саму себя. Поскольку я служила и получала за это зарплату, то должна была делать свою работу хорошо. Каждое утро на стол мне доставляли мониторинг всей российской прессы, и я должна была отсматривать все, что касалось культурных программ, политических новостей и международных скандалов. Вернувшись в 2003 году домой, в Иерусалим, я сказала себе: «Дина Ильинична, а теперь вы отдохнете от средств массовой информации!» И вот, уже лет шесть я от них отдыхаю.

Отгородилась от любых политических интересов. Хотя, конечно же, утром просматриваю новости в интернете. Но это чисто израильское: лишь бы где-то не грохнуло и не взорвалось, тогда все в порядке. Я избавила себя от суетной беготни в поисках модной одежды. Позволяю себе носить то, что мне нравится, что мне идет. Тем более, что с годами в гардеробе появляется все меньше из того, что тебе идет, и все больше того, что скрывает недостатки. Меньше времени уходит на общение. Для этого я выстраиваю определенные барьеры. Иногда даже не подхожу к телефону. Если бы я писала стихи, то возможно, нуждалась бы в более интенсивном общении. Но я прозаик. А это тяжелая баржа нудной работы, в которую нужно впрягаться и тащить. Так вот, я просыпаюсь в пять часов утра, впрягаюсь и тащу целый день. И все реже оказываюсь в какой-нибудь шумной компании, и все реже хочется быть в центре  внимания публики. А сейчас, когда я  наконец-то существую за счет литературы, я избавлена от необходимости выступать по всему миру перед читателями, зарабатывая этим на жизнь. Так что, жизнь вошла в какие-то более спокойные, более упорядоченные и более приятные для меня времена.

— А в центре мужского внимания вам тоже не хочется быть?

— Я счастливая женщина: меня обожает мой муж. Когда мы только приехали в Израиль, к нам пришла одна мадридская галерейщица, чтобы посмотреть и выбрать картины мужа. Все его холсты, свернутые в рулоны, которые мы расстелили на полу нашей убогой съемной квартиры. Галерейщица задумчиво и осторожно переступала каблучками через все мои расстеленные портреты, а потом сказала: «Борис, вы настоящий художник. Вы влюблены в свою жену». Так что, мне всю жизнь хватает мужского внимания моего мужа.

— Наверняка ваши отношения с мужем тоже меняются с течением времени.

— Наверное, я стала более беспокойной, меня теперь волнует его здоровье. Раньше я всегда знала, что мой муж – здоровый мужик, и не слишком беспокоилась, если у него что-то болело. Он - йог, очень подтянутый, всегда – зарядка, какие-то ледяные обливания…бр-р-р! Но, видимо, сказывается возраст (мой), и в последние годы я вдруг стала на него поглядывать: чего это сегодня он какой-то вялый, может, спина болит? Подозреваю, что он тоже за мной поглядывает.

— Вы сейчас больше времени уделяете близким?

— Мне бы хотелось вам общепринято и красиво ответить: да, разумеется. Но моя честность требует другого ответа: я уделяю своим близким внимание тогда, когда я им необходима. Вот звонит дочь, ей нужно срочно посоветоваться по какому-то действительно важному вопросу; разумеется, я немедленно погружаюсь в ее проблемы. Когда у меня, не дай Бог, заболевают родители, я становлюсь водителем-распорядителем, со всеми вытекающими обстоятельствами.  Вообще, они молодцы, хотя им по восемьдесят пять лет, ведут активный образ жизни… Но по пустякам родные честно стараются меня не беспокоить, потому что в пять утра я встаю, пью кофе и сажусь к компьютеру. Так что, у нас распорядок следующий: если хотите просто потрепаться, пожалуйста, приходите к мамочке в пятницу! По пятницам у нас семейный ужин, я готовлю какой-нибудь коронный свой плов, все собираются за столом... В остальное время – отвалите, дорогие мои! Нужны деньги? Получите и отвалите. Потому что мой 12-часовой рабочий день – это святое.

— А вам важно мнение близких о том, что вы пишете?

— Мой первый читатель – муж. Он человек с хорошим литературным вкусом, так что я тревожно поглядываю, пока он читает рукопись: по его лицу вижу, удалась вещь или не очень… Иногда меня смущает возможная реакция родителей.  Например, в новом романе «Белая голубка Кордовы»,  много эротических сцен. Я немного волновалась, как посмотрят на это родители: они у меня очень строгих правил. Ничего, проглотили.

Сын у меня еще русский. А дочка – уже другой «местности» человек. Она занимается археологией, читает на иврите и на английском, может и по-русски читать, но для нее это тяжелая работа. Иногда она просит меня почитать что-нибудь из написанного. Я читаю ей вслух какой-нибудь рассказ, она, бывает, плачет. Говорит: «Мамочка, ты гений». А что еще для «мамочки» нужно, правда? Ладно, пусть читает Шекспира, тем более что она читает его в оригинале… Конечно, это некая царапина на моем мироощущении «мамочки» и писательницы. Но ведь я сама этого добивалась: чтобы мои дети жили в своей стране, в национальном большинстве, чувствуя себя внутренне раскрепощенными. Все остальное – мои личные драмы, которые не должны их касаться.

— В ваших книгах, особенно в новеллах, часто возникает тема упущенных возможностей и сожаления о прошлом…

— Тема сожалений затрагивает и волнует меня, как любого человека. Но повторю: я человек счастливый, потому что я осуществленный человек. И меня больше интересует будущее – следующий замысел, новые планы. Даже и в бытовом, житейском смысле: например, я могу в один присест продать квартиру и купить другую. Мой муж приходит в ужас,  на какое-то время жизнь превращается в кавардак…Зато какое поле деятельности – новая квартира, новое место! Конечно, какие-то сожаления присутствуют, но это настолько обычное состояние для любого человека! Это нормально. У каждого человека в жизни что-то упущено; это самый распространенный сюжет в литературе.

— Но в отличие от остальных людей, у писателя есть возможность в книге вернуться к прошлому и пережить его заново.

— Это да. Мы ворочаем судьбами на бумаге, и можем  нагородить что угодно. В этом-то и есть писательское счастье. Я сейчас могу сесть и написать рассказ о девочке, которая однажды очень ждала на свой день рождения мальчика, а он не пришел. И лишь спустя 35 лет выяснилось, что ее собственная подруга, с которой она так и дружит всю жизнь, в тот день сказала этому мальчику, что девочка не хочет, чтобы он приходил. Так расстроилась возможная жизнь…не родились возможные дети…ну и так далее. Зато появился другой мальчик,  возникла другая жизнь, несчастный первый брак и второй счастливый…

— Это автобиографическая история?

— Позвольте, я не буду уточнять. В любом случае верно то, что в жизни каждого человека существуют непрожитые возможности, к которым писатель всегда может вернуться и прожить их, как говорят теперь, «виртуально». Знаете, в творчестве зрелость – это самая большая радость. Я теперь точно знаю, что могу написать обо всем, что придет в голову. Помните, как Антон Павлович Чехов говорил: «Я  могу написать рассказ  о чем угодно. Видите, пепельницу? завтра будет рассказ под названием «Пепельница».

 Я печатаюсь сорок лет, а пишу вообще с детства! Было бы странно, если бы такой опытный  мастеровой человек чего-то не умел в своей професии. Другое дело, что все время  пытаешься  что-то открыть в себе заново, лезешь в области, которые тебе неизвестны. Я человек, который должен сочинять, фантазировать, осваивать что-то новое. Наверное, это счастливый авантюризм моего характера.

Журнал "Домашний очаг",
ноябрь 2009 г.